Бабушкины · сказки

Тетке Миле,Демьяновой Людмиле Митрофановне,завтра должно стукнуть 91.Голубоглазая тетя Мила,долговязая,угловатая,коротковолосая,шаркающий подросток в цветастом халате.После нашего развода осталась жить с Женькой,любимым племянником.Но мы продолжали перезваниваться,изредка виделись.Она мастер рассказывать бесконечные стариковские  майсы про всех своих усопших.А ныне здравствующих,казалось бы,и не осталось вовсе..Ее подруги меня знали и если тетка Мила куда-нибудь пропадала,на телефон,там,не отвечала,звонили почему-то не Женьке,а мне.Ее приятно было побаловать,порадовать мелочью какой-нибудь - есть такие люди,которых баловать приятно из побуждений чисто эгоистических - с такой открытой радостью она принимала такие порывы.У тетки Милы никогда не было детей.Сразу после мединститута,еще до войны,она получила распределение куда-то на Урал,в лагерь для политзаключенных.Где,с перерывом на фронтовую службу,она провела без малого десять лет.И,там же,по семейным преданиям,остался ее гражданский муж,сам политзаключенный,которого то ли расстреляли затем,то ли не выпустили,то ли между ними что-то не заладилось.Затем тетка Мила вернулась в Питер,где и прожила до начала девяностых.Тетка Мила всегда твердила,что я ее любимая женькина жена.Из двух.А от обилия рассуждений о том,что пора мне уже обустроить собственное личное счастье,преимущественно телефонных посреди рабочей свистопляски,подожди,не перебивай старую женщину,уже просто хотелось выйти замуж..неважно где..
Данька рассказал,что недели две,как она слегла,сдала сильно.А несколько дней назад ее отвезли с переломом в больницу.Навещая ее вчера,я ясно отдавала себе отчет в том,что,вероятнее всего,следующего раза уже не будет.Старческий остеопороз - это невыносимые боли.Морфий каждые четыре часа,который ни хрена не помогает.А к вечеру ее готовили к переводу в приют для умирающих.Сегодня у меня в мобильнике обозначилась напоминалка:"Завтра Д.Р. тети Милы".Подумалось,что уже можно стереть.Ведь вечно не живут. 

Ну и что бы вы почувствовали,захлопнув за собой дверь и очутившись в тесной клаустрофобической кабинке общественного туалета,если бы первое,что бросилось вам в глаза в непозволительной от них близости - это,что:

*Для неизраильтян - переводится как "ты не одна".